Россия и мир: 2026. Тренды внешней политики

Москва. 6 января. "Интерфакс" продолжает рассказ о новом ежегоднике ИМЭМО им. Е.М. Примакова "Россия и мир: 2026. Экономика и внешняя политика". В первой части обзора речь шла о трендах в мировой экономике, в этой части речь пойдет о внешнеполитических трендах в мире в истекшем году и о прогнозах на нынешний.

О сборнике рассказывает наш политический обозреватель Вячеслав Терехов:

По прогнозам авторов доклада на мировую политику в 2026 году продолжат воздействовать факторы, доминировавшие в 2024-2025 годах. Определять мировую политику, считают они, по-прежнему будет "фактор Трампа", а также незавершенные конфликты и связанная с ними военно-политическая и социально-экономическая нестабильность, милитаризация мировой политики, повышенная активность средних и малых современных игроков и их объединений как на Западе, так и вне его. Между тем, в сборнике отмечается, что "2026 год, в отличие от предыдущего, будет существенно более предсказуемым".

Вместе с тем развитие внешней политики в мире, ее специфика, отмечается далее в сборнике, будет определяться преимущественно Трампом, о намерениях которого можно судить по появившейся в начале декабря 2025 года Стратегии национальной безопасности США.

По мнению ученых института, этот документ больше напоминает бизнес-план: чего Америка хочет, что ей выгодно и что она может.

Авторы этой части доклада считают, что "ключевой парадигмой развития мировой политики становится геополитика – переход ведущих мировых игроков, прежде всего США, к неприкрытой, ломающей не только нормы и институты, но саму философию и этику послевоенной Ялтинско-Потсдамской мировой системы, жесткой конкуренции в целях продвижения и реализации национальных интересов. К 2026 году мир перешел от "новой нормальности" к "новой реальности".

В связи с этим они напоминают о выводе, сделанном академиком А. Дынкиным: "Геополитика ломает старые траектории экономического сотрудничества и формирует новые".

В качестве долгосрочных последствий начавшегося в 2025 году процесса милитаризации в Европе в сборнике отмечается, что он приобретет в 2026 году "масштабную и, по определению, долгосрочную динамику".

"Помимо украинского конфликта, стратегическая срочность тренда на милитаризацию обусловлена необходимостью выстраивания новых трансатлантических балансов с учетом подходов администрации Д. Трампа к гарантиям европейской безопасности и отношениям с европейскими союзниками. Принятые в ЕС долгосрочные ориентиры и программы оборонного строительства, ориентированные на противостояние с Россией, выдают устойчивую конфронтационную динамику. Будет все сложнее развернуться в обратном направлении – к нормализации российско-европейских отношений, обеспечению устойчивости обеспечения контроля над вооружениями и снижению военных рисков в Европе".

В главе "Международная безопасность" отмечается, что главным трендом в 2026 году остается возвращение и "освоение заново" силового фактора в разрешении противоречий. Ученые не исключают, что кризисное состояние миропорядка может подтолкнуть определенные страны "к выходу за пределы допустимого поведения с целью обеспечить национальную безопасность во все менее безопасном международном окружении. Прежде замороженные конфликты могут получить импульс к "разморозке" и переводу в "горячую фазу", вплоть до одностороннего силового решения".

"События 2025 года, в частности, неспровоцированной израильской 12-дневной воздушной кампании против Ирана, полностью подтверждают эти выводы. Еще одним деструктивным трендом, который виден на примере Израиля, становится гравитация силовых сценариев: единожды начав разрешение конфликтов силовым путем, инициатору очень сложно свернуть с этой дороги до достижения реально ощутимых результатов. В противном случае результатом становится лишь разогрев конфликтов или ухудшение отношений с соседями".

Авторы при этом не исключают, что "размонтирование институциональных основ миропорядка" будет сопровождаться нарастающим использованием ранее недопустимых в международных отношениях приемов и методов.

"Такая тенденция развития международных отношений "крайне негативно скажется в первую очередь на соглашениях о контроле над вооружениями. Это приведет к тому, что "застарелый кризис системы ядерного нераспространения в 2026 году может получить новый толчок для скатывания под горку". После февраля 2026 года "ситуация перейдет в "новую реальность", где сверхдержавы в области контроля над ядерными вооружениями более не будут связаны ничем кроме ДНЯО и группы вторичных соглашений, унаследованных со времен холодной войны".

В связи с этим отмечается, что "контроль над вооружениями как инструмент повышения управляемости и прогнозируемости военных рисков действует лишь в определенном диапазоне напряженности международных отношений. При высоком уровне противоречий и тотальном распаде доверия между игроками, потенциал системы контроля над вооружениями как главного драйвера стабилизации ситуации невелик".

Примером этому может служить судьба Договора по СНВ, который "не предотвратил сползания российско-западных отношений в фазу острого военно-политического противостояния".

В сборнике подробно рассматриваются экономические и внешнеполитические тренды основных зарубежных стран. Не имея возможности остановиться на них даже кратко, мы уделим внимание отношениям США с Китаем, путям развития отношений с Индией и возможности изменения геополитической конфигурации в соседнем южном регионе России.

По мнению авторов сборника, к началу 2026 года можно зафиксировать, "что первый раунд боя Трампа против Китая закончился, скорее, в пользу Пекина, который выстоял под жестким прессингом и угрозой введения ста и более процентными пошлинами. Во время встречи с Д. Трампом на полях саммита АСЕАН Си Цзиньпин совершенно в трамповском стиле добился устраивающих Пекин уступок и сделок".

Сам же Китай в 2026 году, "вероятно, продолжит активно продвигать выдвинутую им на саммите ШОС концепцию глобального управления". По сути, как полагают эксперты, китайская политика заключается в том, что Китай "своим политическим и экономическим зонтиком готов накрывать те страны, которые признают доминанту китайских идей и готовы следовать за китайской финансовой и политической мощью. В любом случае инициатива Китая созвучна интересам России, в том числе прямо зафиксированным в Конвенции внешней политики".

Что касается отношений с Индией, то авторы обращают внимание на тот факт, что "действия Вашингтона вызвали определенное охлаждение на высшем уровне в Индии и озабоченность индийских экспертов".

"Сложившейся ситуацией буквально в режиме реального времени воспользовалась Россия, а декабрьский визит В. Путина в Индию подтвердил уровень взаимопонимания и сотрудничества двух стран. Можно предположить, что позитивная динамика сохранится и получит дальнейшее развитие в 2026 году".

Вместе с тем авторы обращают внимание на то, что развитие торговых отношений между нашими странами "в значительной степени будет определяться масштабом западных санкций и их реализацией. Также возможность дальнейшего укрепления наших отношений напрямую зависит от продолжительности и итогов СВО".

Ученые ИМЭМО обратили внимание читателей на некоторую важную для России возможность изменения в геополитике в соседнем для России регионе. Речь идет о стремлении президента Трампа активно продвигать проект под названием "Соглашения Авраама" (расширение круга стран, заключающих договоры о нормализации отношений с Израилем).

В частности, "если достигнутые осенью 2025 года в США договоренности с президентом Казахстана о присоединении Астаны к этим соглашениям будут реализованы, то в 2026 году этот "ближневосточный концерт", не исключено начнет приобретать иную геополитическую конфигурацию, потенциально оказывая влияние на регионы Центральной Азии и Южного Кавказа".