«Зеленое письмо» мировому нефтегазу

Положение экспортеров углеводородов из РФ остается уязвимым, так как новые правила мировой торговли были придуманы явно не для них

Глобальный «зеленый greenmail» (и это не тавтология) дышит в затылок всем нефтяным компаниям мира. В 2019 году некая климатическая группа Urgenda успешно затроллила за чрезмерный выбросы СО2 правительство Нидерландов, после чего решила, что следующей ее жертвой должна стать Royal Dutch Shell, которая виновата, собственно, лишь в том, что она нефтегазовая. Успешный симбиоз экологов с судебной властью способен вывести несколько подзабытый способ корпоративного шантажа или гринмейла на уровень новой европейской инквизиции, поскольку теперь отъем денег у населения, оплачивающего «сокращение выбросов», или выбивание средств у компаний пойдет на железобетонной идеологической основе — борьбы с ненавистными углеводородами.

Если углубляться в историю гринмейла, то начинался он вполне невинно, как один из относительно честных способов обогащения более пронырливых, чем другие, миноритарных акционеров, которым удалось в суде доказать ущемление своих прав со стороны компаний. Например, по российскому законодательству достаточно владеть 1% акций, чтобы подать иск против компании. Расцвет этого движения «современных Бендеров» пришелся на 80-е годы двадцатого века. Наиболее знаменитым вымогателем стал Кеннет Дарт, но практиковали гринмейл также Руперт Мердок, Бун Пикенс и Роберт Перельман и многие другие. Однако самым ярким стал именно Дарт, который, кстати, успел «покорсарить» и в России. Его компания «Dart Menagement» удачно скупила акции таких российских компаний как, например, «Сибнефть» и ЮКОС, а также ряд генерирующих «дочек» после раздела РАО ЕЭС. В 2008 году Дарту удалось даже получить 1% в «Русгидро».

В России нашлись и отечественные последователи дела Дарта. В результате практически все крупные российские компании сталкивались с исками миноритарных акционеров. Однако по размаху своей деятельности, российские миноритарии, конечно же, не могли сравниться с «Dart Menagement». Впрочем, было одно исключение — это Алексей Навальный. Пока у нас нет объективной информации о его состоянии и коммерческих способностях, но точно можно сказать, что его политическая карьера началась после того, как он стал миноритарным акционером «Транснефти». Впрочем, это уже совсем другая история…

Сам Кеннет Дарт — это пример чистого мошенничества, без какой-либо идеологии. Он, кстати, уже давно лишился американского гражданства и предпочитает проводить время уединенно на личной бронированной яхте. А что поделаешь, времена уже не те, на место благородных пиратов приходит новая экологическая инквизиция.

Итак, пять лет назад Нидерланды проиграли судебный иск климатической группе Urgenda. Данная группа утверждала, что бездействие государства подвергает голландских граждан опасности. И судебная власть с этим оказалась согласна. После этого правительство было вынуждено законом принять меры по борьбе с изменением климата и законодательно определить необходимость в сокращении выбросов на 25% по сравнению с уровнем 1990 года. Но с правительства то много не возьмешь, законы приняли и всё… Нужны более осязаемые успехи в борьбе за климатическую нейтральность. Поэтому теперь у адвоката Роджера Кокса, занимающийся иском Urgenda с 2015 года, есть новая цель — Royal Dutch Shell. В декабре Кокс, выступая от имени группы активистов, заявил, что бизнес-модель и корпоративная стратегия англо-голландской группы находится на пути столкновения с глобальными климатическими целями и представляет большую опасность для человечества.

Примечательно, что экологическая идеология ЕС самой природы, как и мнения рядовых европейцев, вообще не замечает.

Вот, например, в Германии местные жители уже очень сильно пострадали от ветропарков, поскольку жить рядом с этими сооружениями — удовольствие ниже среднего, а переехать ты уже не сможешь, так как твоя недвижимость резко падает в цене. Кстати, по данным портала Verivox, в 2020 году правительство ограничило «зеленый» налог на уровне €0,065 за киловатт. Если учитывать, что среднее домохозяйство из трех человек ежегодно потребляет 4000 кВт*ч, то «зеленая составляющая» цены на электроэнергию обошлась в 2020 году средней немецкой семье в €2,6 тыс.

В Германии теперь ситуация с электричеством такая же, как в России со стоимостью бензина: оптовые цены на электроэнергию из-за пандемии падают, а цены для населения только растут.

Не так давно на одном норвежском островке, где живет всего 5000 жителей, было принято решение возводить гигантский парк ветрогенераторов. Граждане попытались воспрепятствовать стройке, даже разбили лагерь и боролись несколько лет. Но безрезультатно. Ветряки победили рядовых европейцев. Теперь суды хотят победить нефтяные компании.

Однако не совсем понятно, каким образом экологи хотят засудить нефтяников. Конечно, их можно заставить покаяться. Многие уже сами заявили, что сокращают инвестиции в новые добычные проекты. Кроме того, возникает вопрос: каким образом карательная экология начнет расправляться с экспортерами углеводородного сырья из России или Ближнего Востока, что будет предложено им? Пока все ограничивается разговорами о плате за углеродный след, который будет пересчитываться, в том числе исходя из расстояния доставки сырья. А поскольку страна у нас большая, нефть и газ идут до Европы долго, то и след этот должен будет стоить так дорого, что российским компаниям, судя по всему, придется просто доплачивать европейским потребителям в лице экологических фондов.

России нужна своя методика расчета углеродного следа, иначе труба трубе

Игорь Юшков, ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ пояснил: предполагается, что плата за углеродный след будет поступать в глобальные климатические фонды. «Пока нет четких параметров этого климатического налога. Ожидается, что его окончательная редакция должна быть установлена в феврале текущего года, а к июлю 2021 либо с 2022 года его уже будут собирать», — указал эксперт.

При этом он отметил, что, судя по всему, платить этот климатический сбор будет тот, кто ввозит свою продукцию на территорию ЕС, собственник товара на момент пересечения границы с Евросоюзом:

«По сути, будет вводиться новая таможенная пошлина. Но до этого необходимо создать в каждой стране некий орган, который станет отслеживать углеродный след»,

— рассказал Юшков.

По его словам, России уже давно надо было создавать собственную методику расчета углеродного следа, в котором бы учитывался поглотительные эффекты лесов, чтобы затем предложить ее для сертификации. «В предложенной нам методике считают выбросы на каждые 100 км трубы, а у нас длинные газопроводы. Методика привязана к протяженности трубопроводной системы. Поэтому, например, углеродный след украинской ГТС будет больше, чем „Северного потока“. Но очевидно, что система климатических квот будет обкатываться не один год. Возникают вопросы и с тем, кто будет собирать эти деньги и кто будет ими распоряжаться», — заметил эксперт.

Он также отметил, что в этой ситуации у России не очень много инструментов для давления на ЕС: «Позиция климатологов более обоснованная, чем у экспортеров. Если мы отключим газ, всем от этого будет плохо — и России, и европейским потребителям, но через какое-то время Европа найдет решение, и наше место на рынке займут другие поставщики. Вообще смысл всего этого климатического соглашения — смена международной системы торговли. Климатический налог сделает себестоимость европейских товаров конкурентоспособной», — резюмировал Юшков.

Это экономическая война

Независимый эксперт Вячеслав Мищенко считает, что налоговые вопросы решаются в регионе, в юрисдикции тех властей, которые его вводят. «Газпром» же является резидентом РФ и платит налоги здесь. «Власти ЕС не могут навязать иностранному контрагенту свою юрисдикцию. Могут заставить поменять структуру контрактов. Физический объем углеводородов, как правило, рассчитывается с доставкой до границы. Европейцам это очень удобно, так как их не волнует маршрут и его тарификация», — напомнил эксперт.

Он заметил, что в СССР ставились задачи к 1980 году жить при коммунизме, теперь в ЕС хотят к 2050 году достичь климатической нейтральности: «Сейчас в ЕС „неожиданно“ пришла зима, и все вспомнили про трубопроводный газ, который стал наиболее привлекательным. Спотовые цены резко подскочили вверх. Поэтому все эти заявления о нулевых выбросах — химера», — указал Мищенко.

По его мнению, главная цель климатической политики — экономическая: «Они перехвали инициативу. В ЕС углеводородная база стремительно снижается, Северное море — банкрот и в газовом, и в нефтяном плане. Они начинают больше зависеть от импорта, и те 40%, которые составляли на европейском рынке российские углеводороды, в политическом плане их не устраивают. На США они тоже не могут рассчитывать, там нет стабильности, неизвестно, как будет развиваться сланцевая отрасль.

Значит, надо менять повестку в сторону ВИЭ, достигнут или нет — это большой вопрос, но они поменяли правила игры»,

— заявил эксперт.

Мищенко отметил, что сейчас доля российского газа на европейском рынке снизилась до 33% с 37% в 2019 году и она будет снижаться и далее: «Пик потребления Европой российского газа, который мы наблюдали с 2010 по 2020 годы, не повторится. Власти ЕС будут постоянно наращивать свои климатические и иные инициативы для сокращения присутствия российского сырья — это экономическая война и это тот фактор, с которым нельзя не считаться».

Таким образом, вырисовывается не очень привлекательное будущее для экспорта российских углеводородов. Очевидно, что европейская карательная экология постарается очернить нефть и газ из России и, может быть, представить их в качестве самых вредных, хотя в настоящее время большинство ученых придерживаются мнения, что самый грязный газ — сланцевый, а, например, у СПГ углеродный след гораздо больше, чем у трубопроводного. Однако, когда речь идет о политических и экономических интересах, данные факты не принимаются в расчет.

Кстати, Россия на официальном уровне пока старается показать, что она находится в экологическом тренде и готова поиграть в «климатические игры», не зря же наша страна ратифицировала в 2019 году Парижское климатическое соглашение. Кроме того, в СМИ прошла информация о том, что вице-премьер Виктория Абрамченко утвердила условия проведения эксперимента по торговле квотами на выбросы парниковых газов на Сахалине. На острове планируется впервые в России создать систему торговли «углеродными единицами» и обеспечить достижение углеродной нейтральности региона уже к 2025 году.

Вместе с тем, не для того в ЕС развивают новое направление экологического гринмейла, чтобы потом Россия смогла пользоваться этой системой торговли на равных с европейскими странами. Скорее всего, эти старания по достижению климатической нейтральности Сахалина останутся незамеченными. Хотя, возможно, их оценят в Японии, Китае и других странах АТР. Тем не менее, положение экспортеров углеводородного сырья остается уязвимым, так как новые правила мировой торговли были придуманы явно не для них.

Екатерина Вадимова

СЛЕДУЮЩИЙ МАТЕРИАЛ РАЗДЕЛА "Экология"