Энергопереход: выхода нет?

Ответ на вопрос, как текущий кризис отразится на идее энергоперехода, оказался парадоксальным: глобальные тренды все те же, причем в ближайшем будущем мы даже можем увидеть их «ускорение»

Глобальные тренды энергоперехода по-прежнему в силе. Коронавирус не остановит рост ВИЭ и борьбу с углеродным следом, скорее наоборот. При этом стратегия России остается более чем туманной. Пока все предложения выглядят на уровне абстрактных призывов «осознать новые колоссальные возможности» и привычных усилий получить меры господдержки для зеленой энергетики. Подробно эти темы обсуждали эксперты на вебинаре Национального нефтегазового форума «Энергопереход и трансформация бизнес-моделей: новый взгляд и фактор COVID-2020», читайте в нашем специальном материале.

Главный вопрос, на который отвечали спикеры мероприятия, — как текущий кризис отразится на идее энергоперехода. Ответ оказался парадоксальным: глобальные тренды все те же, причем в ближайшем будущем мы даже можем увидеть их «ускорение». Как отмечали эксперты, на это работают не столько экономические соображения, сколько климатическая повестка.

Так, по словам Татьяны Митровой, директора Центра энергетики МШУ «Сколково», «энергопереход — это неизбежный и важный процесс, и понять это можно только, восприняв климатическую повестку». По ее мнению, мировая наука уже доказала катастрофические изменения климата, вызванные антропогенным фактором, и что эти изменения могут привести «к очень тяжелым последствиям для всей нашей цивилизации».

Таким образом, проблема энергоперехода заведомо выводится из «экономической плоскости», это уже цивилизационный вопрос.

Алексей Лоза, руководитель направления по оказанию услуг компаниям ТЭК EY (Центральная, Восточная, Юго-Восточная Европа и Центральная Азия), также считает, что в свое время «именно декарбонизация и борьба с изменением климата, а не экономическая привлекательность новых источников энергии, стали основным двигателем смещения фокуса в сторону более экологичных видов топлива…» По его данным, с 2010 года ВИЭ обеспечили около 25% в общемировом приросте спроса на энергию. «И это несмотря на то, что развитие возобновляемых источников энергии потребовало значительных субсидий как с точки зрения отдельных государств, так с точки зрения отдельных потребителей», — отмечает Алексей Лоза.

Алексей Жихарев, директор Ассоциации развития возобновляемой энергетики (АРВЭ) и партнер VYGON Consulting, полагает, что ситуация сегодня нестандартная: «Цены на углеводороды падают, интерес к ВИЭ должен снизиться. Но в этом году мы наблюдаем обратную ситуацию». Эксперт уверен, что «тот прирост, который прогнозировался по ВИЭ к 2030 году, будет еще выше».

Алексей Лоза также считает, что ВИЭ будет набирать обороты: «Операционная динамика говорит сама за себя. За первый квартал 2020 года при общем сокращении энергопотребления на 3,8% вследствие падения экономической активности, ВИЭ продемонстрировали 1,5-процентный рост».

Эксперты полагают, что инвесторы начнут все больше уходить из проектов традиционной энергетики и вкладывать средства в зеленые проекты.

«Уже сейчас по оценкам аналитиков ВИЭ могут стать самым крупным объектом для инвестиций в мировом ТЭКе уже в следующем году, впервые в истории опередив добычу нефти и газа по абсолютной величине вложений»,

— рассказывает Алексей Лоза.

Зеленые проекты уже не кажутся беспомощными с экономической точки зрения. «Долгое время возможность существования ВИЭ в условиях чистого рынка, предполагающего отказ от государственного субсидирования, вызывало серьезные сомнения, — отметил эксперт EY. — Однако именно получение серьезных преференций на начальном этапе позволило возобновляемым источникам энергии конкурировать с традиционными видами топлива и дало время на развитие и совершенствование технологий, что привело к росту эффективности…». Алексей Лоза подчеркнул, что в настоящее время показатели себестоимости жизненного цикла генерации возобновляемого источника энергии уже сопоставимы и даже ниже, чем с использованием газа и тем более угля. «Это говорит о том, что экономика использования ВИЭ является вполне конкурентноспособной даже в условиях полной отмены субсидий», — заключил Алексей Лоза.

Татьяна Митрова полагает, что зеленая энергетика вполне может стать драйвером выхода из кризиса. «Коронакризис не подорвал планы по декарбонизации, более того в отдельных регионах мира, в первую очередь в Европе, которая является нашим основным внешнеэкономическим партнером, происходящее наоборот простимулировало усиление фокуса на климатических инвестициях. Декарбонизация и энергопереход, наоборот, рассматриваются как основной макроэкономический рычаг для вывода экономики из кризиса».

В зеленом будущем уверен и Алексей Жихарев. По его мнению, все больше «мировые инвестиции окрашиваются в зеленый свет», и «в ближайшие 5 лет уже будет, наверное, сложно привлечь хотя бы один доллар в проекты, которые не соответствует принципам устойчивого развития, сокращения выбросов CO2».

По словам экспертов, мир будет переходить к зеленой идее по-разному.

Алексей Лоза прогнозирует развитие по сценарию «звездные войны», где мы увидим разделение стран. Внедрение новых низкоуглеродных технологий и борьба с изменением климата станут уделом развитых стран, которые уже вступили на путь энергоперехода и где тенденция расширения использования альтернативных источников энергии ускорится. А вот в регионах, которым важно выстоять в текущих экономических условиях — это Южная и Юго-Восточная Азия, Африка, Ближний Восток и Россия, — возможно замедление использования ВИЭ, хотя «в долгосрочной перспективе процессы энергоперехода и присущей ему декорбанизации являются необратимыми».

По мнению Татьяны Митровой, для России ситуация особенно тревожная. «Основная часть нашего экспорта, причем не только энергетического, идет в ЕС. Евросоюз двигается очень быстро в сторону декарбонизации. Уже объявлена цель климатической нейтральности к 2050 году…» Татьяна Митрова полагает, что в самое ближайшее время в Европе будет введено углеродное регулирование — дополнительные налоги на продукцию импорта с высоким углеродным следом. «Для России это создает серьезные угрозы как с точки зрения сокращения спроса на углеводороды, так и сокращение спроса продукции других отраслей с высоким углеродным следом. Все наши товары оказываются в зоне риска. Нам надо очень быстро засучить рукава и начать к этому готовиться».

Руководитель Центра энергетики МШУ Сколково полагает, что у России есть все возможности успеть встроиться в новую реальность. «Развитие новых технологий создает для России огромные новые возможности, на которые нам стоило бы пристально посмотреть и понять, что из этого мы могли бы продвигать и стимулировать прямо сейчас… Нам нужно будет рационально распределять стимулирующие пакеты». Татьяна Митрова допускает, что в новой энергетике «при должном старании» российские компании могут занять «либо лидирующие, либо очень сильные позиции».

Однако с таким сценарием категорически не согласен Константин Симонов, генеральный директор Фонда национальной энергетической безопасности: «Пока углероды приносят доход государству. Но нам говорят, что все это в прошлом и надо производить все то, что дохода пока никакого не принесет. Существует рынок перспективного топлива, а мы такие тупые и ничего не делаем.

На деле это означает, что мы с этим продуктом никому не нужны. Нет для нас места».

Константин Симонов считает, что пока в стране нет четкого и логичного понимания, какую позицию следует занять: «Сейчас главный вызов нашей энергобезопасности в том, что мы будем делать с энергопереходом и как мы будем в нем присутствовать. Модель, которую мы услышали, — сказать, что все, что мы делали, неправильно, а сейчас мы будем делать то, что делают все. Вот представьте себе, Европейский Союз уже годами производит солнечные и ветряные панели, новые виды энергии, вписывается как может в энергопереход, и сейчас мы, видимо, должны заняться производством той же самой продукции, которая уже производится нашими сегодняшними покупателями углеводородов. И мы должны прийти и сказать, что больше не производим нефть и газ, мы вас услышали, никому это больше не нужно, мы прогнозы ваши почитали… и мы теперь решили продавать вам солнечные батареи. Как вы думаете, какие шансы у нас продавать солнечные батареи? А вы знаете сколько стоит транспортировка электроэнергии? Какие у нас шансы продавать зеленую энергию? Вы думаете, что мы построим ветряки в Калининграде и будем продавать в Польшу?»

Эксперт говорит, что пока предложенная некоторыми экспертами модель встраивания России в энергопереход «слишком альтернативная и очень странноватая»: «И при этом мы постоянно слышим шокирующие прогнозы… но эти прогнозы мы слышим лет 10 — про то, что углеводороды будут никому не нужны.

А за последние 10 лет потребление нефти в мире выросло на 13%, газа — на 25%, даже несчастного угля, «убийцы всего живого» — на 4%.

США удвоили добычу нефти, без всяких историй, что нефть никому не нужна… Пока мы искали какие-то новые инновационные прорывы, они удвоили производство, удешевили технологии и нас бьют этим, вытесняя с рынков. И мы не знаем, что с этим делать, мы вошли в сделку ОПЕК+, в то время как США этого не делают».

По словам Константина Симонова, все громкие заявления об инновационных прорывах пока что остаются разговорами. Он напомнил, как глава РОСНАНО Анатолий Чубайс в 2015 году заявлял, что будет создан российский «Газпром» XXI века, специализация которого — нанотрубки и углепластик. «У меня вопрос: прошло 5 лет, это гигантский срок, и сколько сегодня Россия экспортирует нанотрубок, а какой объем продаж углепластика? Вот сколько мы продаем нефти и газа — я могу назвать эти цифры… Нас все время соблазняют прогнозами, перспективами. А потом выясняется, что мы традиционные рынки теряем, новые не приобретаем, никакой собственной технологической базы не создаем и продолжаем историю на тему, мы тупые, мы дурные, мы по-прежнему занимаемся тем, чем приличные люди не занимаются».

Сергей Кузнецов

СЛЕДУЮЩИЙ МАТЕРИАЛ РАЗДЕЛА "ВИЭ"